vigelante

"Что ты можешь знать обо мне, если ты со мною не спал и не пил" (М. Цветаева). Ах, как популярна эта фраза последние несколько дней в социальных сетях! Только вот бред полнейший.

К сожалению, секс для подавляющего большинства – просто физический акт. Разрядка. После которой люди не сближаются, а, наоборот, отдаляются друг от друга. Кто-то с ощущением утоленного желания и угасшего интереса. Кто-то – с чувством неловкости. Некоторые даже во время процесса не снимает с себя маску, а многие надевают ее обратно так быстро, что и не успеваешь разглядеть, что под ней-то было.

Что касается спиртного, то опьянение - изменение сознания. В некоторых эзотерических учениях вообще считается, что во время алкогольного или наркотического опьянения в ослабленную ауру человека проникает демон, который управляет его словами и поступками. Соответственно, перед нами уже не сам человек, а чужая сущность в его теле.

Народная мудрость гласит: «Чтобы узнать человека, нужно пуд соли вместе съесть». Пуд – это восемь килограмм. В приблизительном пересчете на количество соли, съедаемой в день, получим лет двадцать близкого общения. За это время увидишь своего друга и пьяным, и трезвым, и убитого горем, и в хорошем настроении. Понаблюдаешь за ним во всех возможных жизненных ситуациях и сделаешь множество выводов.

Но бывает, что даже после стольких лет знакомства, открывается страшная правда и друг оказывается «и не друг и не враг, а так…», а то и нож в спину вонзает. А значит, пуд соли – не верное средство и нужно искать другое. Я уверена, чтобы узнать человека по-настоящему, нужно заглянуть ему в душу. Только ни секс ни алкоголь в этом не помогут.

Есть отличная характеристика общности взглядов: «Одни книги в детстве читали». Ведь именно в детстве закладываются основы нашего мировоззрения. И именно в детстве любимые герои помогают формировать нашу личность и даже моральные принципы. Если один вырос на «Сердцах трех» и «Белом клыке», а другой на комиксах о покемонах или на биографиях политических деятелей – крепкой дружбы у них не выйдет.

Потому что один будет считать, что дружба – это святое и ради друга можно и стоит пойти на любой риск, а второй будет воспринимать жизнь как калейдоскоп событий, а друзей – как ступени для поднятия по лестнице успеха. Так что не обольщайтесь, что человека можно узнать так просто: выпить с ним и заняться сексом.

Настоящее – в глубинах. И одновременно на поверхности, потому что все то, что мы впитали в детстве, вобрали вместе с любимыми персонажами, постоянно прорывается наружу: в разговоре, рассуждениях, письме. В способе жизни и мечтах. Узнать человека на самом деле не так сложно. Нужно всего лишь хотеть этого и знать, куда смотреть. Во всяком случае, меня этот способ еще никогда не подводил.

Она была суккубом. Питалась любовью во всех ее проявлениях: физической, духовной, эмоциональной… Она бросалась на нее, как собака на кость, как голодный на корочку хлеба, жадно проглатывала и понимала, что всё так же голодна, как и прежде.

Как цветок, политый водой под палящим солнцем, погибает в разы быстрее, чем, тот, который «кормят» рано-поутру, так и она, после таких жадных коротких перекусов, чувствовала еще более сильный голод, чем до этого.

Но хуже всего было то, что люди научились подделывать всё, за счет чего жили: деньги, еду, ткани для одежды и даже эмоции. И ни один суррогат не смог заменить своего прототипа в полной мере, вызывая только разочарование у тех, кто знал цену настоящему.

Так и эта фальшивая любовь, которую она поглощала, с голоду приняв за настощую, оказалась гораздо хуже, чем даже ее отсутствие. Она раздражала, вызывала изжогу, и никогда не насыщала. И суккуб отказалась от еды.

Она решила уморить себя голодом, предпочтя смерть тому скудному питанию, которое всё больше и больше отравляло ее. Но суккуб умереть не может. Пока живы ее желания и инстинкты. И пока она помнит вкус того, что когда-то ее питало.

Пока… Пока… Тик-так… Тик-так…

Я никогда не любила Одессу. В свою первую встречу с этим городом четыре года назад я его практически возненавидела. Но в этот свой приезд мне посчастливилось взглянуть на него и увидеть его по-новому. Чему я несказанно рада.

Во многом случилось это благодаря месту, где мы остановились. Хостел Antony’s Home мне посоветовал знакомый, который здесь уже останавливался (За что ему огромнейшее спасибо и низкий поклон). Интересно, открылось ли ему теперь то же, что и мне?

С первых шагов за порог стало ясно, что когда-то здесь была квартира. Скорее всего, коммунальная. На стене возле входа – большой портрет мужчины в халате врача, старая добротная мебель, длинный коридор с несколькими комнатами по бокам и, а в его конце – просторная кухня. Потолки, высотой около трех метров, скромная планировка.

Как оказалось, этот дом – с душой. Когда-то он действительно был коммунальной квартирой, в которой жила семья его теперешней хозяйки, рыжеволосой и по-настоящему живой Антонины: отец (врач-анестезиолог – это его портрет висит при входе) с матерью, бабушка и дедушка. Затем Антонина уехала учиться в Харьков, а ее родители – на ПМЖ в Киев. Но через 7 лет женщина вернулась в Одессу к бабушке и дедушке.

Квартиру, в которой сейчас находится хостел, она выкупала комнату за комнатой 10 лет. Когда умирали престарелые соседи, покупала комнаты у их родственников, пока не стала хозяйкой всей 8-микомнатной квартиры. Сегодня здесь висят портреты ее предков, а само помещение она считает родовым гнездом и частью себя, не зря назвала его Antony’s Home, а не House.

За бокалом вина на веранде третьего этажа она рассказала историю своей жизни. А ее лучшая подруга вдруг сказала: «Одесса – удивительный город. Иногда нелепый, иногда странный, иногда – невероятно грязный. Если вы пойдете по улици Греческой вниз, через Пушкинскую к Еврейской, свернете возле первого дома во двор, то увидите в нем дикие заросли кустов. И если они вас не испугают, и вы понюхаете кусты. И если этот аромат не покажется вам слишком удушливым – возможно, вы поймете запах и суть Одессы».

Мне кажется, пообщавшись с этими странными, нежными, эмоциональными и одновременно жесткими людьми, я к этому пониманию чуточку приблизилась.

Есть корабли, которые никогда не должны были спускаться на воду. Один из них – «Фетида», военная субмарина Великой Британии.

Построенная в 1939 году на заводе Кеммела Лерда, судостроителя с безупречной репутацией, она считалась новейшим и опаснейшим видом субмарин. При длине в восемьдесят два метра и грузоподьемности в тысяча пятьсот семьдесят пять тонн она легко проходила огромные расстояний. Во всяком случае, должна была проходить, по подсчетам инженеров.

В первом испытании ее погружения приняли участие не только команда «Фетиды», но и инженеры, и капитаны многих других кораблей Британского флота. В общей сложности на борту оказалось 103 человека, хотя в обычных условиях субмарина была рассчитана на команду, количеством в 56 человек.

При погружении в воду, что-то не заладилось – субмарина продолжала оставаться на поверхности. Один из лейтенантов отправился проверить, наполнены ли водой пятый и шестой торпедные отсеки. Обычно их проверка происходит при помощи специального вентиля: если отсек полон, то когда его открутить, польется струйка воды; если пуст – ничего не произойдет.

Вентель открутили, но вода не пошла. Решив, что отсек пуст, лейтенант Вудс открыл дверь и отсек залило массой соленой воды. Оказывается, при покраске судна, вентили закрасили не специальной битумной мастикой, а обыкновенной краской, которая закупорила отверстие и не давала воде вылиться.

Моряки пытались остановить поток воды, но одну из крепежных деталей дверей заклинило и им пришлось отступить еще на отсек. Таким образом вода залила не одну, а целых две камеры на корабле. Субмарина быстро пошла на дно и осела, зарывшись носом в ил.

В это время корабль сопровождения послал запрос в штаб о времени, которое «Фетида» должна провести под водой. Она долго не появлялась и капитан начал волноваться. Но запрос пришел с опозданием: на велосипеде курьера спустило колесо, так что еще 17 минут прошли в трагическом ничегонеделании.

Пока наверху собирали команду спасения, моряки на корабле искали способ подняться на поверхность. Выплыть через аварийный люк они не могли из-за слишком сильного давления, поэтому нужно было подниматься. Используя законы физики, им удалось откачать часть воды, и на рассвете на поверхности моря показался нос «Фетиды».

До этого времени команда пробыла под водой уже 12 часов. Воздуха оставалось еще на 6. Если бы на палубе находилась только команда, его бы хватило на 36 часов каждому, так что капитан принимает решение эвакуировать команду. Он отправляет вперед два человека – им нужно проплыть через затопленные отсеки и выбраться наружу через аварийный выход.

Первая эвакуация прошла успешно – матросов сразу же подняло на борт спасательное судно «Дерзкий», которое находилось рядом. В следующей партии поплыло четыре человека – и все погибли. Дверь аварийного люка заклинило, и они задохнулись, не сумев выбраться на поверхность. Потом еще двое предприняли попытку и тоже оказались на корабле спасателей.

В это время капитан «Дерзкого» понимает, что время истекает и нужно срочно вытаскивать остальных. Подвести к судну шланг с кислородом не дает течение. Поэтому он отдает приказ мастеру отвинтить крышку одного из люков, чтобы дать матросам кислород.

Но как только мастер нарушил герметичность корпуса, как оттуда с шипением начал выходить воздух. Он быстро заделал отверствие, но было уже поздно – «Фетида» уверенно уходила под воду. Вместе с 99-ма людьми на борту.

И всё это можно было бы списать на мелкие человеческие ошибки, из-за которых и произошла трагедия, если бы не роковое продолжение истории.

Три месяца спустя корабль подняли со дна и притянули на берег. Тела умерших прибрали, произвели ремонт поломок, переименовали «Фетиду» в «Удар молнии» и поставили в строй действующих субмарин британского флота.

А через четыре года он затонул в Средиземном море. Странно, но он также поднял корму из воды и также пошел ко дну, как это сделала «Фетида». Только в этот раз – навсегда.

Во вторую ночь летнего солнцестояния едва не сбылась моя давнишняя мечта попасть в обезьянник. А началось всё с того, что сильные и надежные парни, которые должны были сопровождать меня в вояже навстречу солнцу, неожиданно не смогли присутствовать. Но отказаться от прогулки я в любом случае не могла: этот наркотик - восход солнца после самой короткой ночи в году - оказался сильнее меня.

Итак, попрощавшись после тренировки с ребятами у метро, я двинулась в поход. Времени до восхода оставалось пять с половиной часов, а путь к подножию Родины-Матери на Арсенальной не столь далекий, так что пришлось усложнять его отклонениями от маршрута. Медленно и вразвалочку побродила по центру, полюбовалась элитной улицей Чапаева, направилась к парку Шевченко, где уселась на лавочку почитать.

В чтении психоаналитического трактата "В поисках фаллоса" в час ночи на лавочке парка есть особое извращение и особое удовольствие. А также тайный иронический смысл с примесью абсурда. Этим коктейлем наслаждалась я около получаса, пока не вспомнила: солнышко ждать, пока я найду фаллос, не будет. Нужно спешить ему навстречу.

Через парк Шевченко направила я свои стопы к площади Льва Толстого, где меня догнал приятного вида молодой человек, свободно владеющий английским, и пригласил присоединиться к вечеринке в хостеле для европейских туристов. Очевидно, устав от чтения, мои мозги в тот момент отключились и я согласилась. С оговоркой, что в 4 утра мне нужно быть на Арсенальной.

Мы зашли в очень современное здание, поднялись на четвертый или пятый этаж и мой новый знакомый открыл дверь. Оттуда показались четыре заинтересованных юношеских головы. В этот момент мозг внезапно включился и задал вопрос: "А девушки на вечеринке есть?" На что получил вежливый ответ: "Ты будешь первой". Такой расклад почему-то меня не удовлетворил, и я замешкалась у входа.

И тут, внезапно и стремительно по лестнице поднялись двое мужчин в униформе и, игнорируя мое присутствие, заявили ребятам: "На вас жалоба поступила". А за бойцами семенила разъяренная старушка: "Я же говорила вам, что милицию вызову!" В общей суматохе я как-то незаметно удалилась, решив в дальнейшем не отклоняться от выбранного курса на Родину-мать.

И именно следуя этому курсу, я встретила мужчину своей мечты! Высокий, стройный, смуглый, красивый, кучерявые длинные черные волосы, белоснежные зубы, одет дороже, чем весь мой гардероб вместе взятый, он сидел на ступеньках закрытого книжного магазина и явно скучал. И я, в старых джинсах, без макияжа, обвешанная с обеих сторон тяжелыми сумками, гордо проплыла мимо без всякой надежды.

Но не зря ведь эта ночь волшебна! Он сам окликнул меня на английском и начал беседу. Культурный, интеллигентный австриец - даже предложение подняться в его апартаменты и чего-нибудь выпить прозвучало от него столь вежливо, что вызвало только восторг, а не возмущение.

Я, конечно, объяснила, что, к сожалению, не могу, меня ждет рассвет и всё-такое, он взволновался: "Это ведь опасно бродить ночью одной! Тебе не страшно? Я могу тебя защитить". (Правда, только в апартаментах: составить мне компанию в походе не входило в его планы). Да, опасно, страшно - но иногда желание сильнее меня и я могу лишь подчиняться ему.

В результате он осыпал меня комплиментами: умная, интересная, естественная - не то, что остальные девушки, которых он видел в Киеве (конечно, нашел где поселиться - на Крещатике, в ареале обитания гламурных красавиц) и немножко сумасшедшая. На прощание он так страстно сжал мне руку, что я всерьез задумалась - а не отложить ли поход на Родину-мать до завтра? Но глас разума победил, и мужчина моей мечты остался прекрасной сказкой волшебной ночи.

Но и дальнейшая дорога радовала впечатлениями. От стадиона имени Лобановского вышли пять фигур: мужчина в черном и четыре женщины в бесформенных нарядах и косынках на голове. В руках у предводителя-мужчины был тонкий и высокий деревянный крест, и двигалась процессия воинственно-уверенно на Крещатик. Можно только предполагать, что им там понадобилось и что за проповеди посреди ночи они планировали.

В три часа ночи я почувствовала себя сказочным героем, проходящим испытания. Ноги болели жутко, идти становилось всё сложнее, а рядом так соблазнительно останавливались машины. Трижды различные таксисты предлагали подвезти и трижды я отказывалась. Главным образом потому, что идя пешком, успевала к месту как раз вовремя, и ускорять темпы не имело смысла. Но выглядело это так: приличная девочка не садится в машину к незнакомым дяденькам.

Очевидно, верность цели, действительно вознаграждается. Арсенальная, парк Славы, музей памяти жертв голодомора и Киево-Печерская Лавра встретили меня потрясающей величественной красотой и спокойствием. А удивительное офисное здание на ул. Лаврской, 20 приковало взгляд минут на десять. Но всё это не шло ни в какое сравнение с музеем Великой Отечественной Войны, куда и лежал мой путь.

Небо уже начало светлеть, отчетливо слышалось пение птиц, когда я с трепетом входила в огромный пустынный парк. Цель была совсем близко, но пройти к ней следовало по узкой дорожке через стену кустов в тишине и полное отсутствие хоть одной живой души. Радовало то, что вдалеке всё же виднелись два парня, пришедших с целью побродить посреди танков и памятников на рассвете.

В конце концов, кряхтя и упрямо сжимая зубы, я поднялась к подножию огромной Родины-Матери. И, что интересно: я всегда до жути боялась изваяний - казалось: вот0вот оживут и раздавят своей тяжестью. Но здесь было невероятно спокойно и уютно. Перед глазами простирался Киев, тучи покрывали небо, которое уже начало светлеть и браться всеми цветами радуги. Близился рассвет.

Как вдруг благословенную тишину разодрали веселые крики троицы велосипедистов, гоняющих по газонам. Они тоже приехали встретить рассвет в подножия мамки и расположились возле меня, но, на свою беду, наделали слишком много шуму и привлекли внимание охранников. И вот, уже во второй раз за сегодня, по лестнице поднимаются стражи правопорядка в полном обмундировании.

Их фраза: "Предъявите документы" касалась всех присутствующих кроме меня. И я, сидя чуть поодаль на гранитной плете, наблюдала одновременно за рождением нового дня и за совершенно неожиданным поворотом событий. Сначала юные нарушители порядка отпирались, затем хамили, а доблестные охранники грозились задержать их сразу по нескольким пунктам обвинений.

А потом вдруг произошло нечто необъяснимое и их беседа обрела вполне дружелюбный характер. Охранники дали ребятам посмотреть обмундирование, те позволили им покататься на своих велосипедах. Затем пошли общие шутки и фотографии на фоне появляющегося солнца. Было величественно, красиво и потрясающе спокойно.

Моя душа получила свою дозу наркотика летнего солнцестояния, которой ей теперь хватит на год. Сама ночь оказалась гораздо более насыщенной и богатой на события, чем многие дни. А то, что ноги просто отказывались нести тело дальше - это просто необходимая плата за возможность приобщиться к прекрасному.

Если вы еще не гуляли летней ночью с большой и чистой мечтой внутри - обязательно попробуйте. Сможете пересилить себя, отложить желание поспать и понежиться в мягкой постельке хоть ненадолго - и мечту, наверняка, достичь сумеете.

Первая ночь летнего солнцестояния была ознаменована новым походом под руководством полковника Морозовой. Чуда не произошло и нашим главным маршрутом снова были темный лес и необъятная промзона. Но в этот раз к ним прибавились еще и подозрительные типы, древние идолы и совсем не по-летнему холодный ливень.

Поскольку солнцестояние – огромный языческий праздник, мы решили забраться на Лысую гору (ст.м. Выдубичи), где находится их капище: просторная поляна, в центре которой стоит деревянный идол; четыре лица божеств повернуты в четыре стороны света, с каждой стороны на поляну выходит деревянная арка, а между идолом и одними из ворот – каменный алтарь.

По задумке полковника Морозовой, мы должны были присоединиться к язычникам на вершине, развести костер и сидеть, попивая глинтвейн и наблюдая за их игрищами. Но, похоже языческим божествам наши планы не понравились и они решили нам помешать. Вначале нам пришлось разделиться (именно с этого начинается самое интересное в молодежных фильмах ужасов). Но страшно нам не было: у нас была чудо-карта, нарисованная лично полковником Морозовой в лучших традициях охотников за пиратскими сокровищами. И даже место «Ч» было позначено крестиком.

Разведывательный отряд из 5-ти человек двинулся на вершину горы, чтобы найти хорошее местечко и развести огонь. Еще трое должны были подтянуться позже. И вот мы бодрым шагом идем по хорошей, утоптанной дороге, погружаясь всё глубже в лес, как позади возникает еще одна веселая компания с похожими намерениями. В другое время мы, быть может, и проигнорировали бы их, но оказалось, у них есть то, о чем мы и мечтать забыли – фонарик.

Поэтому проведя операцию «слияние» дальше мы двинулись вместе. На вопрос: «А зачем им туда?» последовал лаконичный ответ: «На ведьм смотреть». Оставим в стороне культурологический анализ данного заявления и вернемся к сути: нам таки было по пути! И вот идя по этому пути, мы впервые поняли тщетность затеи счастливого воссоединения со  второй частью группы: чтобы не потерять фонарик нам пришлось свернуть с прямой тропы и пойтии по дороге, которую прокладывали наши новые знакомые.

Как вы помните, синоптики обещали вчера в Киеве дождь. Авторитетно заявляю: наконец-то их прогнозы сбылись! Мы убедились в этом на полпути к вершине Лысой горы и разделили с нашими друзьями по несчастью густые кусты в качестве навеса над головой. И вдруг из мрака ночи и пелены дождя появляются автомобильные фары. Медленно подкатывает к нам Уазик и его хозяин, мужчина в костюме цвета хаки, выглянув из окна, бесцветным голосом интересуется: «А вы, случайно, не язычники»?

Тут мы как-то затруднились ответить, а странный водитель продолжил: я только что с вершины горы – думал посмотреть на их обряды, а там никого нет. Окинув нас на прощанье внимательным взглядом, он так же медленно уехал. Но не успели мы выйти из-под кустов, как мимо проплыла еще одна машина – белый фургон с затемненными стеклами. На миг притормозил рядом, в салоне отчетливо засветилась вспышка (как нам показалось, фотоаппарата), и снова – темнота.

Скажу честно: в качестве навеса кусты от ливня не очень-то спасают. Во всяком случае, хлюпающими ногами и мокрой насквозь одеждой с его последними каплями мог похвастаться каждый из нас. Но деваться-то некуда, да и вершина уже просто рукой подать – нужно двигаться дальше. Место, конечно, впечатляет. Особенно ночью, после дождя, когда от земли, травы и дерева идет свежий, сильный аромат, а луна на уже прозрачном небе заливает неясным светом опушку с языческим капищем.

От каждого предмета здесь веет мистикой и загадкой. На каменном алтаре наши случайные попутчики решили оставить свой пакет с промокшими чипсами – чем не жертва богам? Ведьм на горе не оказалось, сухого места тоже, поэтому всю тщетность идеи воссоединения с братьями нашими по походу на опушке возле костра мы поняли в полной мере. Придется спускаться и воссоединяться в другом месте. Наши компаньоны отправились исследовать какие-то подземные туннели, загадочно пообещав, что «мы еще встретимся», а мы благоразумно направились к своим покинутым друзьям.

Но как только мы двинулись к спуску вниз, подъехала еще одна машина. Три угрюмых парня спортивного вида с деревянным молотком, топором и заготовленными дровами были явно настроены оккупировать местность. Уже позже, выйдя из лесу, мы увидели еще троих ребят такого же вида и неопределенного возраста, абсолютно не настроенных на беседу, которые свернули в лес и по той же тропе направились вверх. Наверное, и они воссоединялись.

Следующий пункт путешествия: кладбище кранов. Туда мы уже направились все вместе, поминутно сверяясь с картой. Я окончательно убедилась, что хорошее путешествие для полковника Морозовой, это ТСЗ (темно, страшно, запутанно). В рамках путешествия к кладбищу кранов мы побродили вокруг болота, обошли со всех сторон необъятный асфальтобетонный завод, прогулялись по железнодорожным путям, попутно считая шпалы и играя во «что поместится» в трёхлитровую банку. Не буду утруждать читателя описанием всех тупиков, в которых нам довелось побывать, количеством поворотов и впустую намотанных километров, но чудо-карта нас не подвела – кладбище кранов предстало перед нашим взором.

Поскольку на территорию мы попасть так и не смогли, поэтому собрали военный совет с сакраментальным вопросом: «А что же делать дальше»? и почти единогласно решили возвращаться домой. Судя по тому, что возражения полковника Морозовой не возымели воздействия – мы ее дружно разжаловали до должности Сусанин. С правом реабилитироваться в следующий раз. (кстати, до пресловутого кладбища кранов напрямик оказалось 20 минут ходу)

В общей сложности поход выдался довольно своеобразным: обряды язычников мы так и не увидели, костер не развели, глинтвейн не приготовили (хотя целый вечер наши мужчины мужественно проносились с котелком, вином, специями и фруктами), краны увидели лишь через забор и рассвет встретить не успели. Зато успели промокнуть до нитки, съесть все запасы бутербродов и познакомиться с новыми интересными людьми. И это – хорошо.